Стрелки часов отсчитывали начало нового года. Оперуполномоченный сотрудник Чугуевского городского отдела милиции стоял у окна, задумчиво обозревая безлюдную улицу, по которой мела поземка. Нынешняя новогодняя ночь, отметил он, прошла на редкость спокойно, без происшествий. Население теперь уже мирно досматривает «Старые пенсии о главном» за изрядно опустошенными праздничными столами.
Не успел он так подумать, как вдруг раздался резкий стук в дверь и на пороге возник человек с охотничьей двустволкой в руках.
- Вот этим ружьем, - энергично встряхнул оружие посетитель, - я только что застрелил двоих человек!
Оперативник недоуменно пожал плечами: в новогоднюю ночь, конечно, уместны всякие розыгрыши, но не такие!
Однако на бледном лице посетителя не было и тени улыбки.
- Улица Н-ая, дом 15, - он устало опустился на стул, носовым платком промокая лоб.

В одноэтажном домике были освещены все окна. Калитка – нараспашку, во дворе – припорошенный снегом автомобиль «Жигули» да пара скулящих собак. На ступенях крыльца – пропитанный кровью снег и тело молодой женщины, одетой в прозрачную шелковую блузку и брюки. А в доме - еще одна жертва: тело мужчины с огнестрельным ранением.
Владелец охотничьей двустволки, обхватив свою голову руками, горько стенал в милицейской машине, категорически не желая проследовать в дом:
- Может, они еще живы?! Я не хотел их убивать! – он хлюпал по-детски крупным, с горбинкой, носом.

Явку с повинной Александр Лужко (фамилия изменена) изложил на десятке страниц, потратив на это остаток ночи и весь следующий день. Откладывал ручку, думал, снова брался за перо. Стоило сомкнуть веки, как перед мысленным взором возникал образ Татьяны, уткнувшейся головой в окровавленный снег.
…Деятельный, деловой, в прежние времена он промышлял продажей цветов и овощей, затем проложил маршрут в Европу, доставляя оттуда товары полтавским торговцам. Открыл, между прочим, несколько собственных торговых точек.
Пользуясь несомненным успехом у слабого пола, после развода с женой Александр снова стал завидным женихом. Правда, все связи были мимолетными. Силу его «неземной» любви еще предстояло испытать той, единственной, встреча с которой была впереди.
На полтавском рынке, именуемом в народе мотелем (не от привычки ли мелких торговцев мотаться по свету с сумками и баулами?), Александр частенько захаживал к продавщице Надежде, которая с тревожной женской заботливостью вглядывалась в его лицо, наливая ему горячего чаю из термоса, приправленного мелиссой и мятой. «О, она мне во всем годила!» - не забыл упомянуть он о Наде в своем признательном повествовании.
Именно Надежда познакомила его со своей подругой Татьяной, тоже работавшей на «мотеле». Познакомила – и сразу пожалела об этом: про ее душистый чай Александр мигом забыл, теперь все чаще наведываясь в торговую точку, где за прилавком стояла Татьяна.
«Да невезучая она! - пыталась образумить его Надежда. – Развелась с мужем, а ведь когда-то он служил в элитных войсках, в Чехословакии жили! Дочку растит теперь сама! Нет, не доведет она тебя до добра, Саня, не доведет!».
Но Лужко лишь загадочно улыбался в ответ.

Безусловно, он был главным добытчиком, активным началом в их новой семье, скроенной по типу гражданского брака. Ему нравилось баловать Татьяну материальными благами. «А когда радовалась она, то радовался и я. Однако у меня есть такая черта характера, - не без сожаления констатировал он в своей явке с повинной, - я всегда напоминал ей о том, какие средства потратил на нее и ее дочь…».
Чтобы знала, ценила и была признательна…
Гремучей смесью его характера как раз и являлась, по определению судебных психологов, чрезмерная тщательность и педантичность наряду со свойственной ему активностью и наступательностью. Он был человеком, который не просто ждал, а требовал повседневной благодарности со стороны избранницы, сделав ее, по существу, домашней затворницей, заложницей своего внимания и заботы. Прошло не так уж и много времени, когда Татьяна решила разорвать тяготившие ее узы и, попрощавшись с Александром, переехала к родителям в город Чугуев, на Харьковщину.
Однако это не было концом их истории. Александру, привыкшему преодолевать куда более протяженные маршруты, расстояние от Полтавы до нового места жительства Татьяны не представлялось существенным. Белый «Форд-транзит» зачастил в Чугуев.
- Опять «твой» из Полтавы! – завистливо смотрели на Таню ее коллеги-продавщицы в продуктовом пригородном магазинчике, когда Лужко переступал порог с цветами и шампанским.
Накануне нового года он широким жестом поливал игристым напитком пол в магазине и заказывал щедрый ассортимент для праздничного стола, за которым хотел бы оказаться вместе с Татьяной. Однако та, миновав его блистательный «Форд», вечером уселась в видавший виды автомобиль «Жигули», где ее поджидал новый приятель, тоже, по совпадению, Александр (назовем его для удобства Александром-вторым), и укатила домой. Надо сказать, что родители Тани с надеждой взирали на этого мужчину, тоже отставного военного, как и ее бывший супруг. Покладистый, уравновешенный, спокойный, состоятельный, - чем ей не пара? И хотя Таня была знакома с ним не больше трех месяцев, уже подумывали о помолвке. Однако она отвечала уклончиво:
- Вот встретим Новый год - тогда посмотрим…
До нового года, между тем, оставались считанные часы.

По автостраде Полтава – Харьков птицей несся белый «Форд-транзит». Под сидением лежала двустволка, без которой Александр не отправлялся в дальние рейсы.
- В Полтаву уже не вернусь, - озабоченно втолковывал он дремавшему на заднем сидении брату Петру. – Машину домой отгонишь ты - для этого и везу тебя в Чугуев!
Тот мыкнул в ответ что-то утвердительное.
- Снова ты, Саша?! Будь же мужчиной! – увидев на пороге своего дома назойливого ухажера, мать Татьяны взывала к его разуму. – Посмотри, сколько хорошеньких женщин вокруг! Оставь мою дочь, наконец, в покое!
А отец Татьяны просто захлопнул перед ним дверь.
Били куранты, звенели бокалы, звучали восторженные голоса: «С Новым годом!».
Проведя часть празднества за столом родителей, Татьяна и Александр – второй засобирались домой.
- Вы там закройтесь на замок, а окно заслоните шкафом! – напутствовал их отец. – А то ведь ревнивец Лужко где-то рядом!
«Я мог по двенадцать часов сидеть в машине под окнами ее дома, - выводил на бумаге в камере свои признания Александр. - И мне было очень тоскливо и больно».
В ту ночь, правда, долго сидеть ему не пришлось. Брат Петр все еще подремывал на заднем сидении, 45-минутная аудиокассета все еще наигрывала мелодии, а Александр уже приметил в освещенном окне два силуэта: Татьяны и ее друга. На столе виднелась клетка с попугайчиками и бутылка с домашней фруктовой наливкой. Тени сомкнулись.
- Целуются! – Александр выхватил из-под сидения ружье и ринулся в дом.
Дверь ему открыла Татьяна, а позади стоял Александр-второй.
Вернувшись в машину через несколько минут, Лужко объявил:
- Все, брат! Я застрелил Танечку и ее любовника! – и, обняв Петра на прощание, исчез во мраке.
Уже потом стало ясно, что Александр отправился в милицию.

Нет, он не был безумцем. Судебно-психологическая экспертиза установила, что Лужко не свойственно болезненное расстройство психики. Во время судебного следствия вполне логично и здраво он пытался приуменьшить свою вину, представив дело таким образом, будто убийство двух человек явилось результатом досадной случайности. На глазах у любимой, дескать, хотел пальнуть себе в грудь, а она пыталась препятствовать этому, вот и грохнули те роковые выстрелы. Однако вывод экспертов был однозначен: ружье подобной конструкции могло сработать лишь после нажатия на спусковой крючок.
Эгоистичный, обращенный в себя, с неразвитыми нравственными качествами, неумением сопереживать и сочувствовать другим (именно такие характеристики дала Александру судебно-психологическая экспертиза), к тому же, чрезмерно многословный, он умел затронуть женские сердца сладкими речами, сыпал в изобилии любовными признаниями! В этом убеждают и письма, адресованные Татьяне. Однажды он направил ей музыкальную открытку с такими трогательными пожеланиями: «Храни тебя судьба от горя и несчастья, от злого языка, от тяжкого недуга, коварного врага, завистливого друга!».
И кто бы мог подумать в ту пору, что коварный враг, горе и несчастье, от которых он ее предостерегал, сокрыты в нем самом?
В зале суда Александр плакал, просил прощения и сожалел, что не смог присутствовать на похоронах Татьяны, а то бы, дескать, «устлал путь любимой на кладбище цветами». Здесь, за решеткой, он тоже был велеречив.
В выступлении государственного обвинителя, прокурора Харьковской области (в ту пору им был Владимир Кривобок - ныне председатель Харьковской областной организации Союза юристов Украины), были четко очерчены грани тяжкого преступления - совершенного Лужко умышленного, заранее спланированного двойного убийства.
Преступника приговорили к пятнадцати годам лишения свободы. Начиная со времен Древнего Рима, даже тяжкие преступления, совершенные в состоянии сильного эмоционального переживания, каковым является ревность, оценивались с некоторой толикой снисхождения. В допотопные времена ревнивцев-убийц умерщвляли способом более «милосердным», нежели иных преступников, - сносили голову с плеч, а не колесовали живьем.

…Где сейчас кассета, на которой когда-то было записано душевное послание Александра Татьяне и ее дочери?
- Вы – цель моей жизни! Любовь – это жизнь! – восторженно восклицал он.
Увы, любовь и жизнь в данном случае оказались несовместимыми.

Автор: Ольга Азалия

< Попередня		Наступна >